Возможно её звали Леной,
Иль Ольгой, Кристиной. Сам чёрт ногу сломит.
Тогда восхищался я всеми,
И имя то мозг мой навряд ли уж вспомнит.

Наш с тобой нужный август. Та первая близость,
Наши чувства. Любовь. Вдруг холодный январь.
На замок вдруг закрытая кем-то открытость,
Породившая в душах нелёгкую даль.

Мы тратили время свое на обиды и ссоры,
Слова, не задумавшись, сыпали горсткой друг другу.
На каждый укор мы плодили другие укоры,
И так по накатанной с круга по новому кругу.

Осиротевший мир, осенний лист упавший
На лавку брошенного сквера,
В котором без зонтов под сильный дождь,
Промокшие насквозь, познавши горечь слез,
Кружились в танце увядавших грез
Два стынущих огня: один — любовью гасший,
Другого — охладела вера.

Я знаю, что ты меня слышишь, ты знаешь, что я тебя чувствую. Я знаю, что наши пути вновь вернутся, но насколько ты мне дорог я пойму лишь тогда, когда вновь потеряю тебя.

Все мы живем с уверенностью в то, что приходим в этот мир единожды и, закрывая в конце жизненного пути свои двери, уходим навсегда, оставаясь лишь в памяти близких людей. Эта память подкрепляется фотографиями, где мы еще рядом, где мы дышим, цветем и радуемся друг другу. Фотографиями, которые словно эпизоды, словно кадры жизненной кинопленки, говорят с нами на привычном символьном языке, а мы им отвечаем своей улыбкой, слезами, прикосновением пальцев.